Уровень [Смерть] - Марина Бастрикова

— Нет, — сказала я, вставая.

— Чего? — Чуб удивился. — Ты чего? Мы ж по-человечески предлагаем.

— Я подумаю.

Отошла к стойке, взяла кружку воды. Пить хотелось, но денег было жалко. Я просто держала кружку в руках, смотрела в окно. В кармане звенела мелочь, которой хватит только на ночлег. Еда — нет. А если завтра не найти работу — послезавтра тоже нет.

Чуб подошел сзади. Я почувствовала его дыхание на затылке.

— Слушай, ну чего ты ломаешься? Мы ж не звери. Если что — поможем. Первый раз всем страшно.

— Идем, — сказала я, так как успела осознать, что выбора-то на самом деле у меня нет.

Я внимательно проследила за оформлением и записью на заказ, сколько нас человек — действительно не уточнялось, фиксировался только заказчик (лидер группы) и процент. Двадцать. Значит, незарегистрированная группа, что бы это ни значило.

Выходили мы затемно. Лес встретил сыростью и запахом прелой листвы. Тропа петляла между стволами, корни лезли под ноги, ветки хлестали по лицу. Шли молча, только Чуб изредка покрикивал: «Не отставай», «Держись ближе».

Поляну нашли по запаху. Гарь, паленое мясо, сера. Выходить не стали, залегли за кустами. Кабан пасся в центре, ворошил землю пятаком, из пасти вырывались струйки дыма. Размером с небольшую лошадь, клыки в пол-локтя, шкура бурая, в подпалинах.

— Красавец, — шепнул круглолицый.

— Бьем с двух сторон, — скомандовал Чуб. — Я завожу, вы заходите сзади. Луиза, ты со мной.

— Почему?

— Потому что я сказал.

Он не ждал ответа. Выдохнул, выхватил меч и рванул вперед с криком, который должен был звучать устрашающе, а получился скорее петушиным. Пришлось рвануть за ним.

Кабан развернулся. Пасть раскрылась, и струя пламени ударила прямо в Чуба. Он заорал, покатился по земле, сбивая огонь с куртки. Остальные выскочили из кустов, замахали мечами. Кабан взревел, мотнул головой, и круглолицый отлетел к дереву, с хрустом врезавшись спиной в ствол. Он сполз по коре, оставляя на ней красный след.

Я успела ударить один раз. Меч вошел в бок, вспорол шкуру, но тут же кабан дернулся, и меня швырнуло в сторону. Приземлилась на спину, воздух выбило из легких. Кабан развернулся ко мне, и я увидела его глаз — маленький, черный, злой.

Рядом кто-то закричал. Усатый метнулся к лесу, за ним, спотыкаясь, побежал второй. Чуб поднялся, с ужасом посмотрел на кабана, на меня, на мертвого круглолицего у дерева, и рванул в кусты, даже не оглянувшись.

Кабан смотрел на убегающую спину одного из членов моей группы.

Я попыталась встать, но нога подломилась. В плечо, которым я приземлилась, стрельнуло так, что в глазах потемнело. Рваная рана от сучка, в который я влетела, кровоточила, заливая руку, платье, траву.

Кабан пробежался туда-сюда, за ускользнувшими целями.

Я оперлась на здоровую руку, поползла назад, к кустам. Кабан шагнул снова. Клыки блеснули в свете начинающегося пожара — трава загорелась от его дыхания.

Если я умру, то окажусь в пустыне. Снова идти к оазису, снова ждать Корбина, снова тащить стражников через пески. А трактирщик останется жив. Будет сидеть в своей таверне, смотреть на женщин тем масляным взглядом, трогать их руками, которыми он трогал меня. И играть на их инстинктах самосохранения, калеча юных деревенских девчонок, за которых некому заступиться.

Я вцепилась пальцами в траву, подтянула тело ближе к кустам. Меч остался там, где я упала. В пяти шагах. Кабан стоял между мной и мечом.

В лесу позади кабана мелькнула тень. Кто-то бежал прочь. Тот, с усами. Или второй. Они не вернутся. А я осталась одна.

Кабан качнул головой, раздул ноздри, втянул воздух, похоже, почуял кровь. Мою кровь. И монстр сконцентрировался на мне.

Глава 18. Первый заказ

Я не помню, сколько это длилось. Час. Два. Три. Солнце село, потом встало, а я все еще была там, на поляне, пропахшей гарью и кровью. Кабан ревел, метался, выдыхал огонь, от которого сохли волосы на лице и плавилась трава под ногами. Я уворачивалась, падала, вставала, снова уворачивалась. Меч входил в шкуру, оставлял глубокие порезы, но тварь не дохла. Только зверела.

Кровь текла по руке, заливала ладонь, рукоять скользила. Я перекладывала меч, терла ладонь о траву, сжимала снова. Кабан бил копытом, разбрызгивая горячую землю, и каждый его вздох выталкивал облако пара и пепла.

Когда он рухнул, я не сразу поняла. Просто очередной удар вошел в шею глубже, чем обычно, лезвие провернулось, хрустнули позвонки, и туша осела на передние ноги, потом завалилась на бок. Ноги еще дергались, копыто скребло землю, но глаза уже стекленели, смотрели в небо, в котором занимался рассвет.

Я стояла над ним, тяжело дышала, и чувствовала, как по телу разливается тепло. Знакомое, долгожданное. Раны стягивались, силы возвращались, боль уходила. Новый уровень.

Я посмотрела на руки. Чистые. Кожа гладкая, без ссадин, без ожогов. Только кровь кабана на платье.

Что же, делаем выводы. Кабан был каким-то аналогом игрового босса. А критические удары здесь зависят не от шанса, а от ударов по жизненно важным органам. Так у меня выскакивали критические удары за удары в живот, шею, глаз и снова живот кабана.

Дорогу назад я искала долго. Тропа, по которой мы шли ночью, днем выглядела иначе. Ветки, корни, камни — все одинаковое, все сливалось в бесконечный коридор. Несколько раз я выходила к поляне, где лежал мертвый кабан, и снова уходила в лес, пробуя другое направление.

В Ассоциацию я ввалилась, когда солнце стояло уже высоко. В зале было людно, пахло пивом и потом. Моей группы нигде не было.

— Где те, с кем я вчера уходила? — спросила я, подойдя к стойке. — Четверо, Чуб командир.

— А, эти, — мужик хмыкнул моему описанию, но понял. — Вернулись утром. Отказались от задания, взяли другое. Полегче.

— А кабан?

— Висит.

— Я закрываю.

Он поднял бровь.

— Группа «Пустынные», — придумала я название, не уточняя, что в группе только один человек. — Кабан убит.

Мужик посмотрел на меня. Взгляд скользнул по платью в черных пятнах, по мечу без ножен, по моему лицу с въевшейся копотью.

— Убит, говоришь. Проверим. Если да — награда твоя. После подтверждения.

Я кивнула, развернулась и увидела их. Четверо. Стояли